СРЕДИ ДРУЗЕЙ. 5 страница

СРЕДИ ДРУЗЕЙ. 5 страница

Отелло, Софокл в Аяксе. Если бы Аякс мог в течение только одного дня

охладить свое чувство, то его самоубийство, по-видимому, оказалось бы

ненужным, на что указывает изречение оракула; вероятно, он мог бы посмеяться

над ужасными внушениями оскорбленного тщеславия и сказать самому себе: "Кто

не принимал, подобно мне, овцу за героя? Разве в этом есть что-нибудь

чудовищное? Напротив, это есть лишь нечто общечеловеческое!" Так мог бы

утешить себя Аякс. Но страсть не хочет ждать; трагическое в жизни великих

людей состоит часто не в конфликте с временем и с низостью их ближних, а в

их неспособности отложить свое дело на год или два; они не могут ждать. - Во

всех дуэлях увещающие СРЕДИ ДРУЗЕЙ. 5 страница друзья должны установить одно: могут ли еще ждать

заинтересованные лица. Если нет, то дуэль разумна, поскольку каждый из обоих

участников говорит себе: "Либо я буду еще жить, тогда он должен тотчас же

умереть, либо наоборот". Ждать значило бы в таком случае продолжать страдать

от ужасной пытки оскорбленной чести на глазах ее оскорбителей; а это именно

может быть большим страданием, чем какого вообще стоит жизнь.

Наслаждение местью. Грубые люди, когда они чувствуют себя

оскорбленными, обыкновенно считают, что они оскорблены в высочайшей степени,

и рассказывают о причине оскорбления в сильно преувеличенных словах для

того, чтобы насладиться сполна возбужденным чувством ненависти и мести.

Ценность умаления. Многим людям, а СРЕДИ ДРУЗЕЙ. 5 страница может быть огромному большинству

людей, чтобы сохранить в себе самоуважение и известную уверенность

поведения, безусловно, нужно умалять и принижать в своем представлении всех

своих знакомых. Но так как ничтожные натуры составляют большинство и очень

важно, сохранят ли они или потеряют свою уверенность, то...

Вспыльчивый. Человека, который способен вспылить против нас, надо

остерегаться, как человека, который когда-либо угрожал нашей жизни: ибо то,

что мы еще живы, объясняется только тем, что у него не было возможности

убить нас; если бы взор убивал, мы уже давно погибли бы. Принудить кого-либо

к молчанию через проявление физической дикости и возбуждение страха - это

признак первобытной культуры. - Точно так же тот холодный СРЕДИ ДРУЗЕЙ. 5 страница взор, которым

знатные смотрят на своих подчиненных, есть остаток кастовых разграничении

между людьми, частица грубой древности. Женщины, хранительницы старого,

вернее сохранили и этот survival.

До чего может довести честность. Некто имел дурную привычку при случае

вполне откровенно высказываться о мотивах своего поведения, которые были не

лучше и не хуже, чем мотивы всех людей. Сначала он шокировал, затем возбудил

подозрение, постепенно был объявлен вне закона и лишен общественного

уважения, пока, наконец, правосудие не обратило внимания на такое

отверженное существо при обстоятельствах, которые оно в других случаях

игнорировало или на которые закрывало глаза. Нехватка молчаливости в

отношении всеобщей тайны и безответственное влечение видеть то, чего никто

не хочет видеть, - себя СРЕДИ ДРУЗЕЙ. 5 страница самого - привели его к тюрьме и преждевременной



смерти.

Что наказуемо, но никогда не наказывается. Наше преступление против

преступников состоит в том, что мы относимся к ним как к негодяям.

Sancta simplicitas добродетели. Каждая добродетель имеет привилегии:

например, привилегию подложить собственную связку дров в костер осужденного.

Моральность и успех. Не только зрители какого-либо действия часто

измеряют его нравственность или безнравственность успехом; нет, так

поступает и сам деятель. Ибо мотивы и намерения редко вполне ясны и просты,

и иногда сама память как бы затемняется успехом деяния, так что сам деятель

подводит под свой поступок ложные мотивы или считает несущественные мотивы

существенными. Успех часто придает действию вполне честный блеск СРЕДИ ДРУЗЕЙ. 5 страница чистой

совести, неудача налагает на самое достойное действие тень угрызений

совести. Этим объясняется общеизвестный способ действий политика, который

думает: "Дайте мне только успех; с его помощью я привлеку на свою сторону

всех честных людей - и оправдаю себя в своих собственных глазах". - Сходным

образом успех дает мнимую замену лучшему обоснованию. Еще теперь многие

образованные люди полагают, что победа христианства над греческой философией

есть доказательство большей истинности первого - хотя в этом случае лишь

более грубое и насильственное одержало победу над более тонким и духовным.

Как дело обстоит с этой большей истиной, можно усмотреть из того, что

пробуждающиеся науки шаг за шагом примыкают к философии Эпикура и шаг за

шагом отвергают СРЕДИ ДРУЗЕЙ. 5 страница христианство.

Любовь и справедливость. Почему так чрезмерно ценят любовь в ущерб

справедливости и говорят о ней прекраснейшие вещи, как будто она есть нечто

гораздо более высокое, чем последняя? Разве она не есть глупее последней? -

Конечно, но именно поэтому она и гораздо более приятна для всех. Она глупа и

обладает богатым рогом изобилия; из него она раздаёт свои блага всякому,

даже если он их не заслуживает и даже если он и не благодарен за них. Она

беспристрастна, как дождь, который, согласно Библии и опыту, промочит до

нитки не только неправедного, но при случае и праведного.

Смертная казнь. Отчего всякая смертная казнь оскорбляет нас больше, чем

убийство? Это СРЕДИ ДРУЗЕЙ. 5 страница объясняется холодностью судьи, мучительным приготовлением,

сознанием, что здесь человек употребляется как средство, чтобы устрашить

других. Ибо вина не наказывается, даже если бы вообще существовала вина: она

лежит на воспитателях, родителях, на окружающей среде, на нас самих, а не на

преступнике - я имею в виду побудительные причины.

Надежда. Пандора принесла ларец с бедствиями и открыла его. То был

подарок богов людям, по внешности прекрасный, соблазнительный дар,

называвшийся "ларцом счастья". И вот из него вылетели все бедствия, живые

крылатые существа; с тех пор они кружат вокруг нас и денно и нощно причиняют

людям вред. Одно зло еще не успело выскользнуть из ларца, как Пандора по

воле Зевса захлопнула СРЕДИ ДРУЗЕЙ. 5 страница крышку, и оно осталось там. Отныне у человека в доме

навеки есть ларец счастья, и он мнит, что в нем обладает каким-то

необычайным сокровищем; оно всегда к его услугам, и он пользуется им, когда

захочет, ибо он не знает, что этот ларец, принесенный Пандорой, был ларцом

зла, и считает оставшееся зло за величайшее благо и счастье - это и есть

надежда. - А именно, Зевс хотел, чтобы человек, сколько бы его ни мучили

иные бедствия, не бросал жизни, а всегда вновь давал бы себя мучить. Для

этого он дал человеку надежду: она в действительности есть худшее из зол,

ибо удлиняет мучение людей.

Мера моральной возбудимости неизвестна СРЕДИ ДРУЗЕЙ. 5 страница. От того, испытал ли человек

известные потрясающие зрелища и впечатления или нет, например впечатление от

убийства или мученичества несправедливо осужденного отца, неверности жены,

жестокого вражеского нападения, зависит, дойдут ли наши страсти до

раскаленного состояния и будут ли они управлять всей нашей жизнью или нет.

Никто не знает, куда могут повлечь его обстоятельства, сострадание,

негодование, - никто не знает степени своей возбудимости. Жалкие мелкие

условия делают человека жалким; обыкновенно не количеством переживаний, а их

качеством определяется низость и значительность человека в добре и зле.

Мученик против воли. В одной партии был человек, слишком робкий и

трусливый, чтобы когда-либо противоречить своим товарищам; его использовали

для всяких услуг СРЕДИ ДРУЗЕЙ. 5 страница, от него добивались всего, потому что дурного мнения своих

товарищей он боялся больше, чем смерти; то была жалкая, слабая душа. Они

поняли это и, опираясь на указанные качества, сделали из него героя и под

конец даже мученика. Хотя трусливый человек внутренне всегда говорил "нет",

он устами всегда говорил "да", даже и на эшафоте, когда умирал за воззрения

своей партии: ибо рядом с ним стоял один из его старых товарищей, который

словом и взором так тиранизировал его, что он действительно весьма достойно

встретил смерть и с тех пор чествуется как мученик и великий характер.

Повседневное мерило. Редко ошибешься, если исключительные поступки

будешь объяснять тщеславием, посредственные - привычкой и СРЕДИ ДРУЗЕЙ. 5 страница мелкие - страхом.

Недоразумение относительно добродетели. Кто изведал безнравственное в

соединении с наслаждением - как человек, имевший сластолюбивую юность, - тот

воображает, что добродетель должна быть связана со страданием. Кого,

напротив, сильно терзали его страсти и пороки, тот мечтает найти в

добродетели покой и душевное счастье. Поэтому возможно, что два

добродетельных человека совсем не понимают друг друга.

Аскет. Аскет делает из добродетели нужду.

Честь, перенесенная с лица на дело. Люди почитают вообще действия любви

и самопожертвования в пользу ближнего во всяком их проявлении. Этим

повышается оценка вещей, которые пользуются такого рода любовью или ради

которых люди жертвуют собой, хотя сами по себе они, быть может, и не стоят

многого. Храброе войско убеждает СРЕДИ ДРУЗЕЙ. 5 страница нас в пользе дела, за которое оно борется.

Честолюбие как суррогат нравственного чувства. Нравственное чувство не

должно отсутствовать в людях, которые лишены честолюбия. Честолюбивые же

обходятся и без него почти с тем же успехом. - Поэтому дети скромных,

несклонных к честолюбию семей, раз потеряв нравственное чувство, обыкновенно

быстро вырождаются в законченных подлецов.

Тщеславие обогащает. Как беден был бы человеческий дух без тщеславия!

Теперь же он подобен изобилующему товарами и постоянно пополняющемуся

магазину, который привлекает покупателей всякого рода: почти всё они могут

найти в нем и получить, если только приносят с собой ходячую монету

(восхищение).

Старец и смерть. Если отвлечься от требований, которые ставит религия,

то позволительно СРЕДИ ДРУЗЕЙ. 5 страница спросить: почему для состарившегося человека, ощущающего

упадок сил, должно быть достойнее терпеть свое медленное истощение и

разрушение, чем совершенно сознательно положить ему конец? Самоубийство есть

в этом случае вполне естественное и напрашивающееся само собою действие,

которое, как победа разума, должно было бы возбуждать наше уважение; и оно

действительно возбуждало его в те времена, когда старейшины греческой

философии и храбрейшие римские патриоты имели обыкновение умирать через

самоубийство. Напротив, стремление посредством боязливого совещания с

врачами и мучительнейшего образа жизни влачить существование изо дня в день,

не имея силы приблизиться к подлинной цели жизни, заслуживает гораздо

меньшего уважения. - Религии богаты всякими уловками против требования

самоубийства; этим они вкрадываются в доверие СРЕДИ ДРУЗЕЙ. 5 страница тех, кто влюблен в жизнь.

Ошибки страдающего и деятеля. Когда богатый отнимает собственность

бедного (например, властитель - возлюбленную плебея), то в сознании бедного

возникает ошибка; он полагает, что его обидчик должен быть совершенным

извергом, чтобы отнять у него то малое, что только и есть у него. Но богатый

ощущает ценность отдельного блага совсем не так сильно, ибо он привык иметь

их много; поэтому он вовсе не может перенестись в душу бедного и далеко не

так несправедлив, как думает последний. Оба имеют друг о друге ложное

представление. Несправедливость могущественных, которая больше всего

возмущает в истории, совсем не так велика, как кажется. Уже унаследованное

чувство, что он есть высшее существо СРЕДИ ДРУЗЕЙ. 5 страница с более высокими притязаниями, делает

его довольно холодным и оставляет его совесть спокойной; ведь даже все мы не

ощущаем никакой несправедливости, когда различие между нами и другим

существом очень велико, и, например, убиваем комара без всяких угрызений

совести. Поэтому когда Ксеркс отнимает сына у отца и велит разрубить его на

части, потому что он выразил трусливое и недопустимое недоверие ко всему

походу, то это не свидетельствует о дурных качествах Ксеркса (которого даже

все греки изображают как исключительно благородного человека): отдельный

человек устраняется в этом случае, как неприятное насекомое; он стоит

слишком низко, чтобы иметь право возбуждать тяжелые ощущения у властителя

мира. И вообще жестокий человек жесток не в такой СРЕДИ ДРУЗЕЙ. 5 страница степени, как это думает

его жертва; представлять страдание - не то же самое, что испытывать его. Так

же обстоит дело с несправедливым судьей, с журналистом, который мелкими

нечестностями вводит в обман общественное мнение. Причина и действие во всех

этих случаях окружены совершенно различными группами чувств и мыслей, тогда

как непроизвольно предполагают, что страдающий и деятель думают и чувствуют

одинаково, и, согласно этому допущению, измеряют вину одного по страданию

другого.

Кожа души. Подобно тому как кости, мускулы, внутренности и кровеносные

сосуды окружены кожей, которая делает выносимым вид человека, так и

побуждения и страсти души прикрыты тщеславием: оно есть кожа души.

Сон добродетели. Когда добродетель выспится, она встает более свежей.

Тонкость стыда СРЕДИ ДРУЗЕЙ. 5 страница. Люди не стыдятся думать что-нибудь грязное, но

стыдятся, когда предполагают, что им приписывают эти грязные мысли.

Злоба редка. Большинство людей слишком заняты самими собой, чтобы быть

злобными.

Стрелка весов. Мы хвалим или порицаем, смотря по тому дает ли нам то

или другое большую возможность обнаружить блеск нашего ума.

Лук. 18, 14 в исправленном виде. Кто унижает себя самого, тот хочет

быть возвышенным.

Препятствование самоубийству. Существует право, по которому мы можем

отнять у человека жизнь, но нет права, по которому мы могли бы отнять у него

смерть; это есть только жестокость.

Тщеславие. Нам важно хорошее мнение людей, во-первых, потому, что оно

нам полезно, и, во СРЕДИ ДРУЗЕЙ. 5 страница-вторых, потому, что мы хотим доставить им радость (дети -

родителям, ученики - учителям и благожелательные люди - вообще всем

остальным людям). Лишь там, где кому-либо важно хорошее мнение людей

независимо от пользы или от его желания доставить радость, мы говорим о

тщеславии. В этом случае человек хочет доставить радость самому себе, но за

счет других людей, либо склоняя последних к ложному мнению о себе, либо даже

рассчитывая на такую степень "хорошего мнения", при которой оно должно стать

в тягость всем остальным (посредством возбуждения зависти). Отдельный

человек обыкновенно хочет подтвердить мнением других мнение, которое он

имеет о себе, и укрепить его в своих собственных глазах; но могущественная

привычка к авторитету СРЕДИ ДРУЗЕЙ. 5 страница - привычка, которая так же стара, как человек, -

заставляет многих основывать собственную веру в себя на авторитете, т. е.

получать ее лишь из чужих рук: они доверяют суждению других больше, чем

собственному суждению. - Интерес к самому себе, желание доставить себе

удовольствие достигают у тщеславного такой высоты, что он склоняет других к

ложной, преувеличенной оценке себя самого и затем все-таки опирается на

чужой авторитет, т. е. он вводит в заблуждение и все же сам верит в него. -

Итак, нужно признаться, что тщеславные люди хотят нравиться не столько

другим, сколько самим себе, и что они заходят в этом так далеко, что даже

пренебрегают своими выгодами: ибо им часто важно СРЕДИ ДРУЗЕЙ. 5 страница сделать своих ближних

неблагосклонными, враждебными, завистливыми, т. е. настроить их на

невыгодный для себя лад, только чтобы иметь радость и наслаждение от самих

себя.

Граница человеколюбия. Всякий, кто объявляет, что кто-либо другой есть

глупец или дурной человек, сердится, если последнему удается показать, что

он на самом деле не таков.

Moralite larmoyante. Сколько удовольствия доставляет нравственность!

Подумайте только о том море приятных слез, которое уже текло при рассказах о

благородных, великодушных поступках! - Эта прелесть жизни исчезла бы, если

бы распространилась вера в полную безответственность.

Происхождение справедливости. Справедливость (правомерность) возникает

первоначально среди приблизительно одинаково могущественных, как это

правильно понял Фукидид; где нет точно различимого превосходства в силе и

борьба СРЕДИ ДРУЗЕЙ. 5 страница привела бы к бесплодному обоюдному вреду, там возникает мысль о

соглашении и об обсуждении взаимных притязаний: первоначальный характер

справедливости есть характер обмена. Каждый удовлетворяет другого тем, что

каждый получает то, что он больше ценит, чем другой. Каждому дают, что он

хочет иметь, как принадлежащее отныне ему, и получают взамен желаемое.

Справедливость есть, следовательно, воздаяние и обмен при условии

приблизительного равенства сил; так, первоначально месть принадлежит к

области справедливости, она есть обмен. Так же и благодарность. -

Справедливость естественно сводится к точке зрения рассудительного

самосохранения, т. е. к следующему эгоистическому соображению: "Зачем я буду

бесполезно вредить себе и при этом всё же, быть может, не достигну своей

цели?" - Таково происхождение справедливости. Благодаря СРЕДИ ДРУЗЕЙ. 5 страница тому, что люди, в

силу своей интеллектуальной привычки, забыли первоначальную цель так

называемых справедливых, правомерных поступков, и особенно благодаря тому,

что в течение тысячелетий дети приучались восторгаться такими поступками и

подражать им, - возникла видимость, будто справедливый поступок не

эгоистичен. На этой видимости же покоится его высокая оценка, которая, сверх

того, как все оценки, ещё продолжает беспрерывно расти; ибо всё высоко

ценимое является предметом самоотверженного стремления, подражания,

распространения и растёт потому, что ценность затраченного усилия и усердия

присчитывается ещё каждым отдельным человеком к ценности почитаемой вещи. -

Сколь мало нравственным выглядел бы мир без забывчивости! Поэт мог бы

сказать, что Бог поставил забвение как стража у порога СРЕДИ ДРУЗЕЙ. 5 страница храма человеческого

достоинства.

Право слабейшего. Когда кто-либо подчиняется более могущественному

противнику, выговаривая при этом условия (например, осажденный город), то

это основано на том, что в противном случае можно уничтожить себя, сжечь

город и тем причинить могущественному большой ущерб. Поэтому здесь возникает

некоторого рода равенство положения, на почве которого могут быть

установлены права. Противник имеет выгоду от нашего сохранения. - В этом

смысле существуют права в отношениях между рабами и господами, именно в той

мере, в какой владение рабами полезно и важно господину. Право первоначально

совпадает со случаем, когда кто-либо кажется другому ценным, важным,

необходимым, непобедимым и т. п. В этом отношении и слабейший имеет еще

права, но меньшие СРЕДИ ДРУЗЕЙ. 5 страница. Отсюда знаменитое unusquisque tantum juris habet, quantum

potentia valet (или, точнее: quantum potentia valere creditur).

Три фазы доселе известной нравственности. Первым признаком, что зверь

стал человеком, является то, что его действия направлены уже не на

благополучие данного мгновения, а на длительное благосостояние, т.е. человек

становится полезным, целесообразным: тут впервые прорывается наружу

свободное господство разума. Ещё более высокая ступень достигнута, когда он

начинает действовать на основании принципа чести, с его помощью он включает

себя в круг господствующих чувств и подчиняет себя им, и это высоко

поднимает его над фазой, в которой им руководила только лично понимаемая

полезность; он почитает и хочет быть почитаемым, а это значит: он СРЕДИ ДРУЗЕЙ. 5 страница понимает

зависимость своей пользы от того, что он думает о других и что другие думают

о нём. Наконец, на высшей ступени доселе известной нравственности он

действует на основании собственной оценки вещей и людей; он сам определяет

для себя и других, что достойно и что полезно; он стал законодателем мнений,

соответственно всё более развивающемуся понятию полезного и достойного.

Познание даёт ему возможность предпочитать самое полезное, т. е. общую

длительную пользу, своей личной пользе, всеобщее и длительное уважение -

временному признанию; он живёт и действует как индивид коллектива.

Мораль зрелой личности. До сих пор подлинным признаком морального

действия считалась его безличность; и доказано, что мотивом, по которому

хвалили и одобряли безличные действия СРЕДИ ДРУЗЕЙ. 5 страница, была вначале их связь с общей

пользой. Не предстоит ли существенное изменение этих взглядов теперь, когда

всё лучше начинают понимать, что именно наиболее личные мотивы полезнее

всего и для общего блага; так что именно строго личное поведение

соответствует современному понятию моральности (как общеполезности)? Создать

из себя цельную личность и во всём, что делаешь, иметь в виду её высшее

благо - это даёт больше, чем сострадательные побуждения и действия ради

других. Правда, все мы ещё страдаем от недостаточного внимания к личному в

нас, оно плохо развито - признаемся в этом; наше чувство, напротив, насильно

отвлекли от него и отдали в жертву государству, науке, всему нуждающемуся,

как будто это личное СРЕДИ ДРУЗЕЙ. 5 страница было чем-то дурным, что должно быть принесено в жертву.

Теперь мы тоже хотим трудиться для наших ближних, но лишь постольку,

поскольку мы находим в этой работе нашу высшую пользу - не более и не менее.

Всё сводится лишь к тому, что человек считают своей пользой, именно

незрелая, неразвитая, грубая личность будет понимать её грубее всего.

Нравы и нравственность. Быть моральным, нравственным, этичным - значит

оказывать повиновение издревле установленному закону или обычаю. При этом

безразлично, подчиняются ли ему насильно или охотно, - существенно только,

что это вообще делают. "Хорошим" называют всякого, кто как бы по

прирожденному, унаследованному инстинкту, т. е. легко и охотно, делает то,

что СРЕДИ ДРУЗЕЙ. 5 страница считается нравственным (например, мстит, если мщение, как у греков в

более раннюю эпоху, принадлежит к добрым нравам). Его называют хорошим,

потому что он хорош "для чего-нибудь"; но так как благожелательность,

сострадание и т. п. при всех изменениях нравов всегда ощущались как "хорошее

для чего-нибудь", т. е. как полезное, то теперь называют "хорошим"

преимущественно благожелательного, любвеобильного человека. Быть дурным -

значит быть "ненравственным" (безнравственным), чинить безнравье, восставать

против обычая, всё равно, разумен ли он или глуп; но нанесение вреда

ближнему ощущалось всеми нравственными законами преимущественно как нечто

вредное, так что теперь при слове "злой" мы главным образом думаем об

умышленном нанесении вреда ближнему. Не "эгоистическое СРЕДИ ДРУЗЕЙ. 5 страница" и "неэгоистическое"

есть основная противоположность, которая привела людей к различению между

нравственным и безнравственным, между добром и злом, а связанность

традиционным законом и отрешение от него. При этом совершенно безразлично,

как возникла традиция, и во всяком случае она возникла вне отношения к добру

и злу и к какому-либо имманентному категорическому императиву, а прежде

всего в интересах сохранения общины, народа; любой суеверный обычай,

возникший вследствие ложно истолкованного случая, создаёт традицию,

следовать которой признается нравственным; дело в том, что нарушить её

опасно, вредно для общины ещё более, чем для отдельного человека (ибо

божество карает за нечестие и нарушение своих прав всю общину и лишь через

неё косвенно СРЕДИ ДРУЗЕЙ. 5 страница - отдельную личность). Но всякая традиция становится тем более

почитаемой, чем древнее её происхождение, чем более оно забыто; её почитание

накопляется от поколения к поколению, традиция под конец становится

священной и возбуждает благоговение; и, таким образом, мораль почитания во

всяком случае древнее, чем мораль, требующая неэгоистических поступков.

Удовольствие от обычая. Значительный род удовольствия и тем самым

источник нравственности возникает из привычки. Привычное делают легче,

лучше, следовательно, охотнее, при этом испытывают удовольствие и знают из

опыта, что привычное уже испытано, т. е. полезно; обычай, с которым можно

жить, свидетельствует о своей целебности, благодетельности, в

противоположность всяким новым, еще не испытанным приемам. Обычай

представляет, следовательно, соединение приятного с полезным и вдобавок не

требует СРЕДИ ДРУЗЕЙ. 5 страница размышления. Где только человек может употребить принуждение, он

применяет его, чтобы внедрить и укрепить свои обычаи, ибо для него они суть

испытанная жизненная мудрость. Точно так же союз людей вынуждает каждого

отдельного члена следовать одному и тому же обычаю. Тут имеет место ложное

заключение: так как с известным обычаем чувствуешь себя хорошо или так как

по крайней мере с его помощью сохраняешь существование, то этот обычай

необходим, ибо он считается единственной возможностью благополучной жизни;

чувство удовлетворения жизнью как бы возникает только из него. Это понимание

привычного как условия бытия проводится до мельчайших деталей нравов;

поскольку знание действительных причинных связей среди низко стоящих народов

и культур СРЕДИ ДРУЗЕЙ. 5 страница очень невелико, то люди с суеверным страхом озабочены, чтобы все

шло своим привычным порядком; даже если обычай тяжел, суров, обременителен,

он соблюдается ради своей мнимой высшей полезности. Не понимают, что та же

степень благополучия может существовать и при других нравах и что даже

достижимы большие степени его. С другой стороны, ясно сознается, что все

обычаи, даже самые суровые, с течением времени становятся приятнее и мягче и

что даже самый строгий образ жизни может стать привычкой и тем самым -

удовольствием.

Удовольствие и социальный инстинкт. Из своих отношений к людям человек

извлекает новый род удовольствия, вдобавок к тем приятным ощущениям, которые

он получает от самого себя, благодаря чему область приятных ощущений СРЕДИ ДРУЗЕЙ. 5 страница вообще

значительно возрастает. Быть может, кое-что относящееся сюда он унаследовал

уже от животных, которые явно испытывают удовольствие, когда играют друг с

другом, особенно матери с детенышами. Затем надо вспомнить о половых

отношениях, которые делают каждую самку интересной для каждого самца в

отношении удовольствия, и обратно. Чувство удовольствия на почве

человеческих отношений делает человека в общем лучше; общая радость,

совместно пережитое удовольствие повышают последнее, дают отдельному

человеку прочность, делают его добродушнее, отнимают недоверие и зависть:

ибо человек чувствует себя хорошо и видит, что и другие так же себя

чувствуют. Однородные проявления удовольствия возбуждают фантазию

сочувствия, сознание одинаковости людей; тот же эффект производят общие

страдания, одни и те же непогоды СРЕДИ ДРУЗЕЙ. 5 страница, опасности, враги. На этом создается

древнейший союз между людьми; смысл его сводится к общему устранению или

противодействию грозящей опасности в интересах каждого отдельного человека.

И таким образом, социальный инстинкт вырастает из удовольствия.

Невинное в так называемых злых действиях. Все "злые" действия

мотивированы инстинктом самосохранения или, еще точнее, стремлением к

удовольствию и к предупреждению страдания индивида; но, будучи так

мотивированы, они не суть злые действия. "Причинение страданий само по себе"

не существует, кроме как в мозгу философа, и столь же мало существует

"причинение удовольствия само по себе" (сострадание в шопенгауэровском

смысле). В догосударственном состоянии мы убиваем существо - будь то

обезьяна или человек, - которое срывает на СРЕДИ ДРУЗЕЙ. 5 страница наших глазах плод с дерева, когда


documentalkhwht.html
documentalkidsb.html
documentalkilcj.html
documentalkismr.html
documentalkizwz.html
Документ СРЕДИ ДРУЗЕЙ. 5 страница