Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные качества, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения. 26 страница

Я побрел к выходу и тут заметил, что за мной увязалась какая-то девочка лет пяти, не больше, пухлая, с длинными светлыми волосами по пояс. Я шел, она не отставала; я остановился — и она тоже. Она не сводила с меня глаз. В конце концов я повернулся и уже хотел спросить, не заблудилась ли она, но тут девочка встала на четвереньки, а затем легла на живот.

Я недоуменно пожал плечами и уже собирался уйти, но в эту секунду она змеей скользнула к ближайшей стене, шевеля плотно сжатыми ногами, словно хвостом, открыла головой дверь и протиснулась в мужской туалет.

Я, конечно, пошел за Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные качества, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения. 26 страница ней. В туалете девочка растаяла, превратившись в лужицу черной маслянистой жидкости. Мрак поднялся, обрел форму, и я понял, что допустил ошибку.

Увидев, что два парня у писсуаров не обращают внимания на происходящее, я попятился к выходу. Внезапно черный силуэт прыгнул на меня, и на секунду глаза мне застила тьма.

Воздух вонял. Я стоял в хлюпавшей холодной жидкости, которая доходила мне до лодыжек. Вытянув руку, я коснулся металлической стены. Вокруг все грохотало, пол кренился, и я с трудом устоял на ногах. Я моргнул. Мне показалось, что я нахожусь в комнате без дверей, но все, что я видел — это две крошечных Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные качества, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения. 26 страница оранжевых точки. Глаза тени. С ужасом я понял, что из противоположного конца комнаты на меня таращится черная тварь.

— Где мы? — спросил я скорее для того, чтобы выяснить, может ли существо говорить.

Ответ я получил — но в виде картинки, а не фразы. За долю секунды в моем мозгу возникло идеально четкое изображение авиалайнера и той точки под салоном, где располагался огромный бак с топливом. Я стоял в центральном топливном баке пассажирского самолета. Жидкость под ногами — топливо. Кроме того, я точно знал, что на этом самолете летит Эми и что я нахожусь всего в нескольких футах от нее и того пассажира Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные качества, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения. 26 страница, с которым она скорее всего по-дружески беседует.

Странно, что моей первой мыслью было не «Я действительно нахожусь здесь?», а «В бак забыли залить горючее». Затем я получил ответ — этот бак часто оставляют пустым, все зависит от расстояния и загрузки. Потом я подумал, что вести телепатические переговоры с тварью — мерзко, и попытался скрыть от нее свои мысли.

Тень, словно облачко дыма, подгоняемое ветерком, подплыла к здоровому аппарату, свисавшему с потолка, — наверное, это был инструмент для измерения количества горючего. Пары топлива обжигали глаза, нос и легкие. У меня закружилась голова. Тень обвила черную конечность вокруг черной составной трубки, внутри которой, вероятно Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные качества, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения. 26 страница, находился провод. Затем существо почти любовно погладило трубку, и из нее полетели искры.



Я завопил.

— Помню свет, жару и шум — такой звук, словно с горы падает свалка, — сказал я, повернувшись к Арни.

Я сосредоточился, пытаясь вспомнить весьма реальное ощущение того, как за миллисекунду моя плоть испаряется, и кости превращаются в уголь. Но, если честно, не смог. Ощущение казалось призрачным, зыбким — словно воспоминания о хомячке, который жил у меня, когда мне было пять лет, — том самом сбежавшем хомячке, которого сожрала черепаха. Я не могу представить себе этого хомячка, но точно знаю, что он существовал. Бегал он не очень Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные качества, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения. 26 страница быстро.

— А потом, — продолжал я, — все стало прежним. Я снова оказался в темноте, в ледяной вонючей жидкости, которая впитывалась в ботинки и носки. Ощущение было, мягко скажем, странное — ведь в ту секунду я отчетливо помнил, что взрыв произошел, и точно так же ясно осознавал, что его не было.

Кажется, это сбило Арни с толку — и понятно почему.

— Так самолет упал или нет? — спросил он.

— Нет. — Я помолчал, а потом добавил: — Не упал. Пока.

Арни еще больше запутался, но терпеливо ждал, пока я все разъясню. Хорошие репортеры держатся до последнего.

— И когда я стоял там, во тьме и смраде, в моей Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные качества, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения. 26 страница голове возникла одна четкая и ясная мысль — голос твари, тени. «Эта секунда — вечность», — сказала она. И я понял, что каждая секунда — это вечность и что твари могут в любое время вернуться туда, во влажное, вонючее брюхо самолета, закоротить провод или открутить какой-нибудь вентиль, и взорвать Эми вместе с двумя сотнями пассажиров. Но это не так уж и странно, да? Вы едете на прием к врачу, чтобы узнать результаты рентгена, и молитесь о том, чтобы это был не рак. На самом деле вы просите Господа о том, чтобы Он изменил прошлое, вернулся на несколько месяцев назад — в Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные качества, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения. 26 страница тот день, когда снимок еще не сделан, в тот день, когда вы даже не обращались к врачу, — и помешал опухоли образоваться.

— Только здесь все наоборот, да? — спросил Арни, кивнув. — Это угроза: они говорят вам, что могут вернуться в прошлое и сделать что-то плохое, вычеркнуть девушку из уравнения. В любое время. А вы потом просыпаетесь, смотрите на пустую постель и говорите: «Ох, какая жалость, что много лет назад Эми погибла в авиакатастрофе». И видите, что заголовки газет изменились, что все эти люди исчезли, что историю подправили — изменили так, как нужно этим существам.

— А до вас доходит, Арни, — сказал я. — Пусть и не Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные качества, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения. 26 страница сразу, но доходит.

— И смысл этого послания, — продолжал он — в том, чтобы вы отвязались от них. А иначе зачем угрожать? Вы не должны мешать их планам, иначе тени вернутся и вырежут Эми из потока времени.

Я попытался что-то сказать, сглотнул и наконец выдавил:

— Понимаете, я облажался. Вначале я все делал правильно — у меня не было ни родных, ни денег, ни карьеры, вообще ничего. Что они могли мне сделать? Что они могли у меня отобрать? С появлением Эми все изменилось. Теперь я у них на крючке, теперь я у них в руках. Когда она смотрит на Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные качества, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения. 26 страница меня своими зелеными глазами, мне кажется, что спасение мира — это просто голливудский бред. Все, что я могу — спасти только этот крошечный кусочек, уголок, в котором нахожусь я и эта девушка. И каждый раз, когда мне в голову приходит эта мысль, откуда-то доносится смех. Твари смеются. Типа, шах и мат, игра окончена.

— Значит, вы ее не съели? — спросил Арни.

— Что?!

— Значит, вы так и не стали монстром и не съели ее?

— Нет, в монстра я так и не превратился. — Я подумал немного и добавил: — Насколько мне известно.

— Но превратитесь?

Я пожал плечами. Арни выдохнул, затем встал и отряхнул брюки.

— Не Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные качества, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения. 26 страница знаю, как это прозвучит после того, что вы только что рассказали, но мне кажется, что вы должны это услышать, — сказал он.

— Арни, неужели на этот раз вы расскажете мне все? Назовете причину, по которой приехали сюда? Я вам честно скажу: если вы напишете обо всем этом статью, это будет полный отстой.

— Давайте предположим, — начал Арни, — что эти тени действительно существуют. Я в этом сомневаюсь, но допустим, что это так.

— Ага-ага.

— Предположим также, что время не является одним и тем же для них и для нас с вами. И то, что — по вашим словам — они могут выдернуть вас из прошлого и Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные качества, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения. 26 страница настоящего так, что все будет шито-крыто.

— Так-так. — Я нетерпеливо помахал рукой, подгоняя его.

— Насколько, по-вашему, они могут углубиться в прошлое? Могут ли они убрать того, кто нашел лекарство от полиомиелита?

— Ой… Не… не думаю.

— Допустим, что все события, словно звенья одной цепи, взаимосвязаны. Тени действуют на парня, который тридцать лет назад вытащил Билла Гейтса из разбитой машины. Делают так, что этот парень не появляется на свет и поэтому не может спасти Гейтса. Билл Гейтс умирает в детстве, а завтра мы просыпаемся в мире, где все работают на «макинтошах»?

Я содрогнулся.

— Ой. Не знаю, Арни. А Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные качества, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения. 26 страница вы знаете?

— Ранее вы упоминали о том, что на телевизоре у вас есть коробка, с помощью которой вы играете в игры, где нужно бродить и стрелять в людей?

— Ну, она есть у Джона — целых шесть, если считать те, что лежат в шкафу. «Playstation», «ХЬох» и все остальные.

Арни кивнул.

— Эти названия мне ничего не говорят. Скажите, эти штуки не кажутся вам странными? Когда вы играете на них, у вас не возникает странное ощущение?

Я пожал плечами..

— Не знаю. В общем, нет.

— Впервые одну из этих игровых машин я увидел месяц назад, — сказал Арни. — И внезапно они появились Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные качества, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения. 26 страница у всех.

Он сделал паузу, но я ничего не ответил.

— У меня есть племянник, — продолжил Арни. — Ему одиннадцать лет, он любит комиксы, радиоуправляемые машинки и фильмы с Робом Шнайдером. Пару недель назад я прихожу домой и вижу, что он сидит на диване, наклонившись вперед, словно в трансе. Я никогда еще не видел такого сосредоточенного ребенка. Никогда. А в руках у него пластиковая штука с кнопками, и он молотит по ним изо всех сил. Я поворачиваюсь к телевизору, и меня едва не выворачивает наружу. В нижней части экрана — ствол пушки; из дула вырываются вспышки, выстрелы рвут людей в клочья. Все залито кровью Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные качества, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения. 26 страница. И вдруг я понимаю — и при этом у меня такое чувство, будто я съел что-то тухлое, — что пушкой управляет мой племянник. Черт побери, он сидит и играет в симулятор убийцы. Тут заходит его мама и говорит сыну: «Поздоровайся с дядей Арни». Она смотрит на телеэкран как ни в чем не бывало, словно это нормально, когда ребенок делает то, отчего новобранцы на войне блевали. Смотреть на человека — а люди на экране выглядели такими же, как и мы с вами, — смотреть на человека, нажимать на спусковой крючок, видеть, как он падает, и даже не содрогнуться при мысли о том Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные качества, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения. 26 страница, что ты кого-то убил…

Арни вытер пот со лба.

— На войне со мной служили несколько бессердечных ублюдков — таких, знаете, уличных парней, которые смотрят по-особому, парней, которых в детстве каждый день лупили перед сном. Даже они, эти жестокие ребята, застывали на месте, когда им впервые приходилось нажать на спусковой крючок и выстрелить в живое существо.

— Ну да, там хватает насилия, но ведь это же просто игры… — начал я.

— Прочистите уши, Вонг. Я не говорю, что эти игры появились давно, а я, старый пердун, их просто не замечал. Эти игры, эти устройства, на которых в них играют, месяц назад еще Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные качества, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения. 26 страница не существовали, а теперь они повсюду, на каждом телевизоре — спросите у людей, и вам скажут, что эти штуки появились много лет назад. Я журналист, я путешествую, у моих родственников есть дети, я повидал мир и точно знаю, что раньше этих игровых ящиков в продаже не было, потому что продавать их — безумие. Но я начинаю замечать, как движутся тени, а в один прекрасный день обнаруживаю, что каждый ребенок приклеился к коробке, которая обучает его. И только скажите, что это не так. Эти дети есть в каждом уголке страны, в каждом уголке мира — миллионы детей часами учатся все быстрее Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные качества, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения. 26 страница нажимать на курок, все точнее стрелять и становятся все более черствыми. Если это не обучение, если это не промывание мозгов, то я уж и не знаю, как это назвать. А в вашем мире, в этом мире, в этой версии реальности, это никому не кажется странным? Серьезно?

— Ну…

Сказать мне было нечего. При мысли о том, что эти твари обладают такой силой, я просто выпал в осадок, потерял дар речи. Хуже всего то, что я не мог принять слова Арни за бред сумасшедшего — ведь репортер потратил на меня почти целый день. Кроме того, с моей стороны это было бы нечестно Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные качества, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения. 26 страница.

— И вся штука в том, — сказал Арни, — что постепенно это чувство слабеет — тает, словно сон. Я привыкаю к этим штукам, говорю себе — ну да, конечно, эти игры были всегда, все дело во мне, это стресс, это возраст, это наркотики, которые я когда-то принимал. Но тут я включаю новости и замечаю расхождения в деталях. Папа Римский, например Иоанн Павел II, ему на вид лет сто, папствует себе как ни в чем не бывало. А я помню, что в начале девяностых его убили и на смену ему пришел парень по имени Лев — чернокожий, на шестом десятке. И если я прищуриваюсь, то почти могу Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные качества, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения. 26 страница представить себе его лицо. Но его нигде нет — и это еще одна деталь, которую кто-то изменил. Сама мысль об этом такая огромная, такая невероятная, что я чувствую себя червем, который застрял между протекторов на шине грузовика. Понимаете, о чем я?

Я медленно кивнул.

— Да. Да, Арни, понимаю.

— Так что будем делать? Если это происходит на самом деле, что мы предпримем?

— Мой ответ — «ничего».

Он повернулся ко мне.

— Потому что вы боитесь, что они заберут Эми. Послушайте, если эти твари действительно существуют, если этот Коррок в самом деле вмешивается вдела нашего мира — и, наверное, не для Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные качества, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения. 26 страница того, чтобы сделать его лучше, — то мы, конечно, можем…

— Конечно, можем, Арни. Несомненно. Это называется «готовность пожертвовать окружающими ради великой цели». Почему бы и нет? Ведь так поступают все великие люди. На строительстве пирамид умерли десятки тысяч людей — и все ради того, чтобы возвести эти громадины. Ничего не попишешь — только так можно победить врагов. Просто будьте готовы к тому, что придется жертвовать близкими друзьями. Вы меня спрашивали, не социопат ли я. Молитесь, чтобы я им оказался. Ведь этот мир построили социопаты — люди, готовые послать в бой миллион невинных парнишек, которых превратят в орущие благим матом куски мяса только для того, чтобы над Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные качества, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения. 26 страница еще одним куском земли с домами, рынками и дорогами взвился чей-то флаг.

Я заметил, что говорю все быстрее, и прикусил язык, заставляя себя успокоиться. Соберись. Проклятый синдром дефицита внимания.

— Женщина — психолог в школе заставила меня пройти тест, где тебя оценивают по шкале от нуля до сорока, выявляя признаки социопата — разговорчивость, манию величия, агрессивность, подростковое хулиганство, — всю эту хрень, которая есть у серийных убийц. Если набрать тридцать баллов или больше, вам ставят диагноз «социопатия». Я набрал двадцать девять. По иронии судьбы, мне пришлось выкрасть папку из шкафа, чтобы узнать результат. Вам не кажется, что за это следовало накинуть Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные качества, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения. 26 страница еще один балл?

Он медленно покачал головой.

— Я вас не понимаю.

— Что является доказательством того, что я монстр: готовность жертвовать любимыми людьми ради победы? Или отказ от боя ради того, чтобы спасти их?

Ввязываться в дискуссию на эту тему Арни не захотел.

— Выслушайте меня. Давайте просто опубликуем вашу историю — и мою тоже.

— Зачем, Арни? Что это даст?

— Нашему примеру последуют другие — те, кто чувствует неладное. Вместе мы — сила. Черт побери, верят же люди в ангелов, НЛО и все прочее. К нам прислушаются. Тени не смогут удалить нас всех, верно? Их силы не беспредельны. Иначе и быть не может.

— Зачем Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные качества, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения. 26 страница?

Арни снова вскинул руки к небесам, словно баскетболист, притворяющийся, что удивлен решением судьи.

— Это все, что у меня есть, Вонг. У меня нет ни веры, ни скрытых талантов. Я верю только в то, что знание — это сила, во всю эту чепуху, которую преподают на факультете журналистики. Я верю только в это. Другого оружия у меня нет. Впрочем, я знаю еще вот что: вы не случайно ответили на мой звонок. Значит, у вас была та же идея, что и у меня.

— Это была идея Эми — встретиться с вами.

— Она все еще в Юте? — спросил Арни.

— Кто?

— Эми.

— Просто проверяю Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные качества, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения. 26 страница. Да, она все еще там, с лесбиянками. После ее отъезда было несколько случаев. На меня напал ужасный громила, и я его убил. Дважды. Пришлось отрезать ему голову. В кухне я нашел огромную тварь, похожую на слизня. Мы сражались с монстром, сделанным из мяса. Эти твари все еще пытаются нас достать. Мне не хочется, чтобы Эми участвовала в этом. Я вроде как пытался порвать с ней, думал, что заставлю ее начать новую жизнь — свою собственную. Но она звонит и звонит мне — постоянно, с того самого дня, как уехала. Однажды мой счет за телефон составил четыреста долларов. Я сообщил ей Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные качества, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения. 26 страница, что вы хотите со мной встретиться, и она сказала, что мне нужно это сделать, что у нее предчувствие.

— Видите? Она знает — и вы тоже, — что мы должны пролить свет на этих тараканов. Тени ненавидят свет, так давайте прольем мой свет на этих ублюдков. Пусть все узнают, что происходит на их планете.

— Если мы просто расскажем об этом, ни фига не выйдет, — сказал я. — Нас запишут в сумасшедшие, причислят к тем, кто верит в инопланетян, к фрикам — активистам, которые общаются в интернете с такими же безумными и одинокими людьми, как и они сами.

— Тогда что вы хотите…

— Мы покажем людям Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные качества, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения. 26 страница вот это.

Я вытащил из кармана серебряный контейнер.

— Это — реальность, Арни, вещественное доказательство. Кроме того, наверняка это не последний «соевый соус». Два контейнера у нас уже есть. Может, «соус» снова появится в этой бутылочке — может, она сама его производит. Эми надеялась, что вам удастся передать его в какую-нибудь лабораторию или еще куда. Не знаю. Для этого нужны знакомые в университете, кто-нибудь с электронным микроскопом. У того, кто впервые посмотрит на «соус» при большом увеличении, на штанах появится коричневое пятно. — Я немного подумал и добавил: — Только скажите им, чтобы держали его в холоде.

Арни кивнул.

— Да-да. Пусть статья будет об Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные качества, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения. 26 страница этом. Черт возьми, пусть скормят это дерьмо лабораторной крысе и посмотрят на побочные эффекты. Вот будет весело, когда эта зверюшка начнет левитировать и болтать по-французски.

Меня накрыла пьянящая волна надежды. Я попытался подавить ее, остановить и уничтожить, вспомнить о реальном положении дел. Но не мог. Я чувствовал себя как ребенок, который видит снегопад поутру. Появилась надежда на то, что все будет хорошо, что нам каким-то образом удастся обратить вспять огромный черный лоток — надежда, похожая на лесной пожар, на рассвет, на мысли о подарках под елкой, на запах выпечки, доносящийся из кухни, и на тот особый взгляд Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные качества, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения. 26 страница девушки, от которого все вспыхивает внутри; надежда на прекрасную границу между ночным кошмаром и утром, когда понимаешь, что все монстры исчезли как дым и остались лишь теплые одеяла и бледная субботняя заря.

Эми Салливан. Ее зовут Эми Салливан. Ее самолет приземлился в Солт-Лейк-Сити; она звонила мне два дня назад, и мы разговаривали четыре часа. Она купила новый альбом и заставила меня прослушать его целиком по телефону. Эми Салливан. Она все еще там. Эми…

— И вы готовы рискнуть всем — семьей, жизнью? — спросил я. — В лучшем случае ваша карьера журналиста на этом закончится, ведь отныне вас будут связывать только с Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные качества, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения. 26 страница этой историей. Не забывайте: возможно, есть люди — живые люди, — которые не хотят, чтобы эта история всплыла: те, кто обыскал мою квартиру, люди с завода, ЦРУ, Агентство национальной безопасности, «люди в черном». Вы готовы к этому, Арни?

— Черт побери, Вонг, я же не вчера родился. В 1964–м, когда я только окончил колледж, меня отправили в нокаут на митинге против сегрегации. Я прихожу в себя: фотоаппарат разбит, по рубашке течет кровь — и тут какой-то толстяк перешагивает через меня и говорит: «Лежать, ниггер». В то время я знал, почему я занимаюсь этим. Прошли годы…

Увидев выражение моего лица, Арни умолк Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные качества, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения. 26 страница.

— Что такое?

Я не ответил. Не мог ответить.

— В чем дело, Вонг?

— Вас называли «ниггер» несмотря на то, что вы — белый?

— Это что, шутка? Над чем… Эй! Над чем вы смеетесь?

Я не мог ответить — на этот раз потому, что меня душил смех. Арни пришел в ярость.

— В чем дело? Отвечай, придурок!

Я не мог издать ни звука: приступ смеха вызвал спазм в легких. И в мозгу. Меня скрючило. Арни подошел ко мне, схватил за рубашку и прижал к стене.

— В чем дело?.

— Арни, опишите вашу внешность. Расскажите мне, как вы выглядите.

Арни сделал шаг назад. От ужаса его Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные качества, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения. 26 страница лицо превратилось в пустую маску. Он прекрасно понимал, о чем я его спрашиваю.

— Нет… Ты издеваешься надо мной?!

— Ну же, Арни. У меня дела, нужно еще заехать кое-куда.

— Нет…

— Арни, для меня вы не черный. Я вижу белого толстяка с седыми усами и галстуком, который завязан огромным узлом.

Глаза Арни расширились, затем сузились от отвращения. Он еще раз приложил меня к стене и попятился.

— Когда я увидел вас, Арни, то прежде всего подумал, что именно таким вас себе и представлял. Эх, ошибочка вышла. Целый день коту под хвост.

Блондстоун пробормотал какое-то грязное ругательство, развернулся и выбежал из комнаты Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные качества, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения. 26 страница. Я остался сидеть на месте; внутренности содрогались от приступов подавленного смеха. Нужно с этим завязывать: беспричинный смех во всем мире считается первым признаком безумия. Я сделал несколько глубоких вдохов. Целый день пропал. Внезапно нелепость ситуации перестала казаться смешной, и я разозлился. Если Арни уехал, то мне придется возвращаться пешком. Я поднялся и пошел на звук шагов, раздававшийся по торговому центру.

Я догнал Арни на темной стоянке. В руке журналист сжимал ключи, резвым шагом направляясь к взятой напрокат машине. Внезапно он остановился и посмотрел на ее багажник.

Я медленно подошел и замер футах в десяти позади него, не зная Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные качества, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения. 26 страница, что он будет делать дальше. Никогда не угадаешь, как поведет себя человек в данной ситуации. Судя по тому, как он смотрел на багажник, ему что-то известно. Как Арни поступит, когда узнает правду? А вы бы что сделали на его месте?

— Арни, по-вашему, там что-то лежит?

Он молча разглядывал ключи от машины.

— Ну же, Арни, открывайте. Чем раньше вы это сделаете, тем скорее мы двинемся дальше.

Дрожащими руками Арни повернул ключ в замке, поднял крышку багажника и с минуту безмолвно смотрел на то, что лежало перед ним. Ключи выпали у него из руки и, звякнув, упали на Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные качества, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения. 26 страница гравий. На секунду мне показалось, что сейчас Арни упадет в обморок. Может ли потерять сознание тот, кто уже мертв? Интересный вопрос.

Я подошел к Арни: в багажнике лежал худой чернокожий человек лет шестидесяти. Пышные курчавые седые волосы, огибавшие лысину, словно подкова, залиты кровью.

Голова лежала отдельно от тела: ее аккуратно отрезали, так быстро и эффективно, что окровавленный галстук не развязался и не покосился. Человек в багажнике совсем не напоминал Арни Блондстоуна, которого я знал, однако, несомненно, был настоящим.

— Арни, я вам сочувствую, — сказал я. — Правда, сочувствую. Я, наверное, один из немногих людей, которые действительно понимают, каково вам сейчас.

Арни набросился Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные качества, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения. 26 страница на меня так, словно я сам дьявол.

— Это твоих рук дело! Ты убил меня, сукин сын! — орал он, тыча в меня пальцем.

— Арни, посмотрите на свое тело — то есть на тело, которое лежит в багажнике. Взгляните на засохшую кровь. Вы умерли несколько дней назад. Кто-то пронюхал, что вы вышли на связь со мной, и решил вас убрать. Примите мои соболезнования. Наверное, это моя вина.

— Я не какой-то там долбаный призрак! Это бред! Бред! Я вез тебя по всему городу! Я могу прикоснуться к тебе! — Он схватил меня за рубашку. — Что за фокусы, кретин? Это что, игра? Как Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные качества, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения. 26 страница и тогда, у твоей машины? Ты подсыпал мне наркоту?

Я осторожно снял руку Арни с рубашки, затем приподнял его под мышки. Он весил не тяжелее манекена. Даже если вы никогда не поднимали манекен, наверное, можете представить, сколько он весит.

Глаза Арни снова расширились. Я осторожно поставил его на землю.

— Арни, вы — астральное тело, — сказал я. — Знаете, что это такое?

Журналист не услышал меня. Схватившись за грудь, он смотрел на мир так, словно в каждом камешке и травинке притаилась какая-то новая опасность.

— Это переходный этап между физическим и духовным миром. Тело, которое присутствует здесь лишь наполовину.

Арни Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные качества, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения. 26 страница метнулся в сторону, распахнул дверцу и бросился на сиденье водителя. Затем попытался найти ключи, понял, что их у него нет, закрыл лицо руками и прижался к рулевой колонке.

Я подошел к его двери.

— Это моя вина, Арни, — сказал я через окно. — И то, что вас убили, и то, что вам приходится вести эту полужизнь. Я сделал это, я спроецировал вас. Это одна из тех штук, которые позволяет делать «соевый соус». Мне кажется, что вас убили сразу после нашего разговора по телефону. Знаете, иногда разговариваешь с человеком и пытаешься по голосу угадать, как он выглядит? Ну вот, как только вас Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные качества, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения. 26 страница убили, вы немедленно приняли облик…

— Это невозможно. Невозможно. Я не могу смириться с этим. У меня… у меня внуки. В июне у меня отпуск, я поеду в Атлантик-Сити. Я уже билеты купил.

— Да, Арни, сейчас у вас фаза отрицания. Это нормально. Ну, я пошел, ладно? Нужно позвонить Эми и сказать, что она должна мне пять баксов.

— Заткни пасть, Вонг. Прямо сейчас. Я отказываюсь верить в то, что нахожусь здесь только потому, что ты меня приду…

Журналист исчез.

— Мои соболезнования, Арни. Искренние соболезнования, — сказал я, обращаясь к пустой машине.

Я пошел к багажнику и чуть было не закрыл его, но потом Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные качества, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения. 26 страница подумал, что не стоит оставлять отпечатки пальцев на багажнике, в котором лежит труп. По этой же причине мне пришлось отказаться от мысли о том, чтобы вернуться в ресторан на машине. Я посмотрел на затянутое облаками вечернее небо и прикинул, успею ли добраться до своего «бронко» раньше, чем пойдет дождь.

Я двинулся сквозь ночь, миновал заросший сорняками участок, «Бургер кинг» и церковь, находившуюся в здании, которое раньше занимал боулинг. Я прошел мимо тощего как щепка парня, похожего на бездомного, и с удивлением посмотрел на его заляпанную белую майку с моим именем. С трафарета на майке скалился желтый азиат с крупными Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные качества, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения. 26 страница зубами, а под ним красовалась подпись: «МИСТЕР ВОНГ». Персонаж показался мне знакомым, и поэтому я про него забыл.

Через пол квартала я увидел двух мальчишек лет тринадцати — они курили и с подозрением косились на меня. На черной майке парнишки слева виднелось изображение какой-то глэм-рок-групы. Надпись под рисунком гласила: «ТЬМА». Из-под расстегнутой фланелевой рубахи мальчика справа виднелся кусок майки со словом «ГОЛОДНА».

Мне показалось, что эти слова складываются в предложение; впрочем, учитывая все события моей жизни, это не так уж и странно. Потом я прошел мимо старушки, выходившей из магазина рукоделия; на ее блузке Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные качества, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения. 26 страница надписей не было. Затем я встретил пышногрудую девушку в оливковой майке с надписью: «НЕ ЛЕЗЬ В ИРАК», и подумал, что этот совет может относиться и ко мне.

Когда я добрался до стоянки рядом с «Китай-едой!», то увидел, что в мою сторону идет человек в белой майке с надписью крупными черными буквами: «СЕГОДНЯ НА УЖИН ЯЙЦА». Я поднял взгляд, и увидел, что в майку одет Джон.

— Куда ты делся? — спросил он. — Я увидел твою тачку, но кассирша уже закрывала ресторан. Сказала, что ты давно ушел. Ты встретил того парня?

— Официантка сказала, что я был с каким-то парнем?

— Она Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные качества, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения. 26 страница не помнила. Кажется, вопрос ее немного озадачил. Ну так что, он пришел? Я здесь для того, чтобы он меня сфотографировал.

Я пренебрежительно махнул рукой куда-то в сторону горизонта.

— Ничего не вышло. Оказалось, что он умер и даже не знал об этом. Он с самого начала был полутвердым астральным телом.

— Ненавижу, когда такое происходит.

— Ага. Мне пришлось сообщить ему об этом. Он ездил в машине, взятой напрокат, а в багажнике лежал его собственный труп. Представь: я вижу пожилого белого мужчину, похожего на коммивояжера, а потом оказывается, что в действительности он выглядел совсем не так.

— Ну, он же черный, лысоватый такой, в Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные качества, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения. 26 страница бабочке? Дейв, я же распечатал тебе кучу статей с его фотографиями. Ты хоть одну из них прочитал?

— Не знаю. Я был занят.

— Значит, статью он не напишет?

Я скорчил гримасу, которая означала, что не собираюсь удостаивать этот вопрос ответом.

— Мне нужно вернуться в торговый центр, — сказал я. — Там осталась дыра в полу. Я показывал Арни тело.

— Я ее заделаю. Все равно собирался туда заехать.

— Поедешь туда один? Почему?

Он пожал плечами.

— Эми звонила. Искала тебя.

— Какой сюрприз.

— Сказала, чтобы ты позвонил ей на мобильник, как только вернешься. Слушай, ты не спорил с ней на пять баксов, что Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные качества, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения. 26 страница вся эта история с репортером окажется полным бредом?

Я вошел в дом, бросил на журнальный столик серебряный контейнер, ключи от машины и мелочь, затем нашел между подушками дивана пульт и включил телевизор. Показывали какой-то сериал про семью, члены которой делают мотоциклы под заказ и постоянно орут друг на друга. Примерно полчаса спустя зазвонил телефон. Я посмотрел на номер, взял трубку и сказал:

— С тебя пять баксов.

— Привет! Это я! — воскликнула Эми. — Что ты сказал?

— Ничего. Вряд ли из разговора с журналистом что-нибудь получится.

— Ты меня слышишь? Подойди к двери.

— Что ты сказала? Эми? Алло?

Тот, кто изобретет Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные качества, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения. 26 страница мобильный телефон, который действительно будет работать, страшно разбогатеет.

— Подойди к двери.

Все это было очень странно. Я занервничал, подошел к двери, выглянул через окошко наверху. Ничего. Я осторожно вышел на крыльцо и, повернувшись направо, увидел Эми в бело-желтом сарафане и сандалиях: она сидела в пластиковом кресле с сотовым телефоном в руках. С тех пор, как мы виделись в последний раз, волосы у нее отросли до плеч.

— Сюрприз! — застенчиво сказала она.

— Ты… ты в самом деле здесь?

— Ага! Сегодня прилетела — ради твоего дня рождения. Джон знал, так что во всем вини его. Он не пошел на работу, приехал в аэропорт Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные качества, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения. 26 страница меня встречать. Он хотел тебя удивить.

И я действительно удивился — хотя бы потому, что внезапно понял одну вещь: до моего дня рождения осталось всего двое суток.

— Значит, ты здесь? Сейчас?

— Точно! Смотри, это круто!

Эми вскочила и поставила ногу на перила крыльца. При этом ее бедро немного оголилось, и мое сердце дрогнуло, словно я никогда не видел эту часть женского тела обнаженной. На лодыжке мелькнула маленькая татуировка, китайский иероглиф — но Эми опустила ногу раньше, чем я успел отвести глаза от ее бедра.

— Это мило, — сказал я. — А что он означает?

Дата добавления: 2015-08-29; просмотров: 2 | Нарушение авторских прав


documentalkmdgj.html
documentalkmkqr.html
documentalkmsaz.html
documentalkmzlh.html
documentalkngvp.html
Документ Моей жене, за ее терпение и прочие восхитительные качества, из-за чего мне порой кажется, что она — продукт моего воображения. 26 страница